Пишет фотограф Игорь Шпиленок.
При встрече в тайге человек и медведь чаще всего разбегаются в разные стороны и потом долго приходят в себя. Мне посчастливилось месяцами жить и работать в самых медвежьих местах России, а может быть и мира — в Долине гейзеров и на Курильском озере на Камчатке. Оба эти места находятся под охраной Кроноцкого заповедника, инспектором охраны которого я работаю. Если бы я и мои коллеги всегда бегали от медведей, то ничего другого сделать бы мы не успевали (хотя иногда приходится бегать). Медведи тоже не все бегают от людей. Несколько медвежьих поколений здесь выросло под защитой заповедного режима, и некоторые звери не имеют панического страха перед человеком. Когда я живу в тайге, такие медведи являются самыми близкими и заметными соседями, иногда даже заглядывают в окна или в двери. Если живешь долго на одном месте, невольно начинаешь узнавать их в лицо и давать имена.

Когда шесть лет назад я приехал в Долину Гейзеров, там еще жили медведи, имена которым дал натуралист Виталий Николаенко, автор книги "Камчатский медведь". В этой книге он описал жизненные истории нескольких легендарных медведей: Корноухого, Добрыни, Темнолапки. Ушел из жизни Виталий Николаенко, нет уже и большинства описанных им медведей. Я застал в Долине Темнолапку и в будущем постараюсь рассказать о ней персонально. Многие медведи Курильского озера, не избегающие людей, и многократно снятые фотографами и фильммейкерами, тоже получили имена собственные. Сумоист — крупный самец, который к осени набирал столько жира, что для него было затруднительно ходить по суше. Он предпочитал плавать вдоль берегов озера. Водолаз — тоже известный пловец и дайвер — умел поднимать снулую рыбу с глубины в несколько метров. Вечный Старик — каждый год спускается с гор в крайне истощенном и болезненном виде, каждое лето прогнозируется его смерть, но он жив и поныне. Алкаш (это он изображен на верхнем снимке) — добрейший ленивец-философ, вечно лежащий на пляже, получил столь некрасивое имя, когда в 2008 году отобрал у австрийского туриста фляжечку со шнапсом и высосал ее.
Сегодня я покажу фотографии знакомых мне в лицо медведей.

Легендарная Темнолапка из Долины гейзеров. О ней я планирую отдельный рассказ.

Кухтыль — молодой любопытный самец из Долины гейзеров. Любил заглядывать в окна и двери нашей инспекторской избушки. Благодаря этой плохой для медведей привычке, я первый раз победил на престижном фотоконкурсе Wildlife Photographer of the Year в Лондоне с портретом Кухтыля, заглядывающего в окно. А познакомились мы так.

В нашей избушке в Долине гейзеров я всегда просыпался первым, чтобы еще до первых лучей солнца оказаться на месте съемки. Мой замечательный друг и коллега Володя Злотников любил понежиться в постели до радиосвязи с управлением заповедника. Еще в предрассветных сумерках я затапливал печку, варил кофе, иногда успевал до выхода что-то записать в дневнике. Так и в тот день, я едва насладился первыми глотками кофе и достал ноутбук, как на веранде заскрипели половицы. «Заходите, Людмила Ефимовна!» — пригласил я. Дело в том, что накануне в Долину прилетела Людмила Ефимовна Лобкова, известный на Камчатке энтомолог. В Долине гейзеров она уже несколько десятилетий изучает, как насекомые приспособились использовать с выгодой для себя вулканическое тепло. Вечером она заходила к нам на чай и приносила еще горячую сковороду только что поджаренных подсолнечниковых семечек. Когда она уходила в свою избушку, то сковородку с недогрызеными семечками оставила у нас, сказала что заберет утром. Но сейчас она почему-то топталась на веранде, не решаясь зайти. «Заходите, не стесняйтесь!» — повторил я, но Людмила Ефимовна продолжала переминаться с ноги на ногу, скрипя досками. Я встал с лавки, и, держа ноутбук в руках, ногой толкнул дверь, которая легко открылась и уперлась во что-то мягкое. Я открыл уже рот, чтобы извиниться, но осекся на полуслове: на веранде стоял медведь. Вид у него был вполне миролюбивый, заметно смущенный, словно он чувствовал себя виноватым, что нарушил нашу частную жизнь. Но кто этого медведя знает! Я быстро схватился за ручку и закрыл дверь, хотя успел заметить, что оба ружья – и мое, и Володино, висят на гвоздях у входной двери прямо за медведем. Возвратился, поставил компьютер на лавку и услышал, как «Людмила Ефимовна» начала разворачиваться на узкой веранде, чтобы выйти из неё. Посыпались инструменты, висевшие на стенах, рухнула поленница дров, загремели пустые ящики, составленные у стены, забренчали опрокинутые ведра. «Что это?» — спросонья спросил Володя. «Людмила Ефимовна сковороду ищет» — невозмутимо ответил я. Володя подхватился с постели, схватил со стола сковороду и попытался выбежать в сени, но дверь с размаху ударилась в медвежий зад, подтолкнув зверя наружу. Володя мгновенно оценил ситуацию и захлопнул дверь. Было слышно, что медведь вышел наружу, заскрипели шаги по снегу, и через секунду зверь с сугроба уже смотрел на нас в окошко. Наши носы разделяли всего полметра и тонкое оконное стекло. Волнующе близко, но нам интересно разглядывать друг друга. Мочка носа у медведя усиленно работала, губы беззвучно оттопыривались. «Что он хочет нам сказать?» — подумал я. Володя словно прочитал мои мысли: «Побороться тебя зовет!» Видно поняв, что ничего полезного от визита к нам не извлечешь, медведь медленно побрел вниз по склону, к гейзерам…

Олигарх — крупный самец, которому некого бояться, приватизировал половину лучших пастбищ в Долине гейзеров.

Прима — красавица и замечательная мамаша из Долины гейзеров.

Рыбачок — я с ним познакомился на реке Тихая в Кроноцком заповеднике. Умелый рыболов, предоставивший мне шанс снять вместе два символа Камчатки — медведя и вулкан.

Мамаша — медведица с необычно развитым материнским инстинктом. Прошлым летом, при наличии двоих собственных полуторагодовалых малышей, она усыновила полугодовалого сиротку — необычный, впервые задокументированный для медведей поступок.

Кешка — набирающий силу молодой красавец-драчун. Жесткий характер. Он сумел подчинить всех своих сверстников и огрызается на более старших и сильных медведей. Видно, что он показывает зуб даже человеку, проходящему мимо его любимого рыболовного камня, на котором он стоит.

Пушкин. Веселый и шкодливый молодой самец с пушкинскими бакенбардами.

Вьюноша. Напоминает положительного застенчивого студента-первокурсника, стремящегося к новым знаниям. Избегает конфликтов с ровесниками, всегда деликатно обходит даже младших соплеменников. Любит длительные заплывы по озеру.

Киллер или Убивец. Все молодые медведи и медвежата в округе шарахались подальше от этого почти черного средних размеров самца. Самки всегда уводили от него малышей. Видно, не за добрые дела он заслужил такую репутацию. Людей он побаивался, никогда не выходил на открытое место, но я не раз замечал, что он ходит по свежим человеческим следам. Рядом с ним было неуютно.

Миша с Машей — молодые дружные медведи, скорее всего брат и сестра. Миша (справа) — лентяй и пофигист, к четырехлетнему возрасту даже не обучился умело ловить рыбу, предпочитая отнимать ее у замечательной рыбачки Маши.

Вечный старик. Каждый год перед нерестом нерки этот крупнейший на Курильском озере соломенного цвета старый зверь спускается с гор в очень плохом виде: крайне истощенный, весь в старых и новых шрамах. Мы даже гадали о дате его смерти. Но он спускается не помирать, а набраться сил. К осени он отъедается, размерами тела он становится похож на зубра и опять отправляется на зимовку в горы.

Клоун — большой любитель ходить на задних ногах человеческой походкой. Обычно медведи привстают на задние лапы на несколько секунд для того, чтобы осмотреться, а этот просто виртуоз прямохождения.